– Владимир Михайлович, как вы оцениваете ситуацию на рынке услуг в Украине и на Волыни в частности?

– Сегодня говорить о каком-то кризисе на рынке услуг – еще рано. Если вести речь о Волыни и западных регионах, где мы присутствуем, то о кризисе говорят два месяца, а у нас немного увеличились количество чеков, но несколько уменьшилась сумма среднего чека. Товарооборот у нас за эти два месяца не изменился. Здесь можно говорить о кризисе услуг ссудного капитала. Первое, что мы почувствовали – это проблемы с кредитованием проектов, запланированных на два или три года. Это же касается проектов, какие мы обсуждали под выпуск облигаций. Но мы, как, видимо, и другие сильные игроки на рынке, готовимся к кризису. Все наши службы – и экономические, и финансовые, и коммерческие, и административные – готовятся к такой ситуации, как мы ее себе видим, принимая во внимание ход мирового кризиса. Особенно мы наблюдаем за событиями в восточной Европе, в частности, в Польше, поскольку тесно связаны с этим рынком.

Кризис в Украине, возможно, по-разному повлияет на западную и восточную Украину. Больше всего экономический спад может охватить индустриальные регионы, где сосредоточены предприятия металлургии, химической промышленности, строительной отрасли. Речь идет и о Киеве, городах-мегаполисах. Там у людей не будет достаточно денег, чтобы удовлетворять свои потребности на достаточном уровне, или хотя бы на том, который был до кризиса.

– То есть резко упадет покупательная способность населения?

– Да.

– Во время антикризисного совещания Президент привел интересные цифры. По его информации, в этом году номинальные доходы населения выросли на 43%, а реальные – всего лишь на 8,7%. Наблюдалось ли уменьшение покупательной способности населения на Волыни?

– Я уже говорил, что выросло количество чеков, однако должен добавить, что сумма чека уменьшилась. То есть очевидно, что у людей стало меньше денег. Теперь люди чаще идут за покупкой, но покупают товаров меньше. Раньше покупка была, так сказать, недельной, а теперь – на 2-3 дня.

Еще один нюанс – из-за кризиса люди экономят деньги на будущее. Подготовка граждан к любому кризису чаще всего проявляется в двух направлениях. Первое – это сохранить сбережения, а второе – запастись товарами, особенно – продуктами питания. Еще с советских времен существовала потребность закупки спичек, соли, сахара, консервов.

– Наблюдается ли сейчас рост цен на продукты питания?

– На некоторые группы товаров есть повышение, но не существенное. Еще существенный рост цен не состоялся, например, на овощи и фрукты. Стоимость импортных – выросла, отечественного производства – снизилась. Сегодня нельзя утверждать, что есть массовое подорожание продовольственных товаров, оно – на уровне трех-четырех месяцев. Но рост цен всегда ниже инфляционного роста. Например, условно инфляция составляет 17% и настолько же выросли цены? Так – не бывает. Здесь все идет естественным образом, ведь дорожают сырье, энергоресурсы, особенно – газ. Но нужно учитывать, что сегодня снизились цены на нефтепродукты, и оно в известной мере нивелирует инфляционные процессы. По моему мнению, самая большая проблема будет заключаться в сокращении людей, уменьшении их доходов. Мы видим по всему миру, в том числе в Украине, что людей переводят на 2-3-дневную рабочую неделю.

Например, Луцкий подшипниковый завод сейчас работает неполную рабочую неделю, так же как и строители. Это приводит к уменьшению денежной массы у людей. Еще один вопрос – депозиты. Люди раньше клали деньги, забирали, делали покупки, а в настоящее время это все заморожено.

– Население сейчас находится в инфляционных ожиданиях...

– Если доллар на протяжении пяти лет держался в пределах 5 гривен, то в настоящее время – на уровне шести и больше. И понятно, что это не доллар вырос, а гривня упала и относительно доллара, и относительно евро. И это за собой потянет непонятные цены. Мы же покупаем, например, фрукты за рубежом. И если раньше нужно было заплатить пять гривен, то теперь – шесть. Потому, условно, цена будет не пять, а шесть гривен. Если же гривня упадет до семи за доллар, то будет семь. А в сознании людей зафиксирована другая цена. То есть падение гривни будет приводить к подорожанию, кроме того, инфляционный процесс никуда не исчез. Он будет где-то в пределах 17-21%. Его сегодня немного сдерживает стремительное падение цен на нефтепродукты. Удешевление нефти с 150 до приблизительно 60 долларов за баррель – это своеобразный феномен нашего времени.

– Какими мероприятиями правительства удастся компенсировать такие прыжки доллара?

– Знаете, это тоже феномен Украины. Наши украинские бизнесмены, как и простые люди, – они живут отдельно от потуг политиков, потуг власти. Они пытаются из любой критической ситуации выйти без революции. Украинская революция прошла на Майдане, в 90-х годах удалось избежать крови, тогда как в других странах случались вооруженные конфликты. Людям я советую смотреть заранее, не надеяться, что кто-то что-то сделает. Сделают настолько, насколько могут. Мы это видим по Верховной Раде, по Кабмину или Секретариату Президента. Каждый свои шаги предпринимает, только в какую сторону? Это мы увидим позже.

Одни считают, и я также, что полученный кредит МВФ – это плюс. Другие – наоборот. Вон Азаров пишет, что эти деньги разворуют. Если победит здравый смысл, то ответственность на себя возьмет один человек или небольшая группа людей. В этой ситуации нужно действовать быстро и четко. Эти 16,5 миллиардов долларов от МВФ нужно направить на оживление финансовой и кредитной системы, остальное все – это глупости. А дальше уже нужно контролировать, куда выделенные деньги пойдут. Если их направят на какие-то утопические проекты и структуры. Например, для меня непонятно, почему государство может выкупить «Проминвестбанк», чтобы разбираться с теми проблемами. Кредитные ресурсы нужно направить тем предприятиям, которые работают.

Кризис потребления – это лишь начало. Продолжением будет продовольственный кризис, по моему мнению, – самый страшный. Мы видим, что сейчас делается с окружающей средой. Украина имеет колоссальный шанс, потому что ее земли еще не настолько замусорена всевозможной гадостью. В условиях этого кризиса люди вернутся к селу.

– Как отразится этот будущий продовольственный кризис на Украине?

– Этот кризис обязательно отразится на мире, в том числе и Украине. Но Украину это зацепит меньше всего. Мы знаем, что у нас за почвы, а украинцы на земле будут работать, нужны лишь технологии. Землю же отсюда на заберешь, ее не перевезешь ни в Германию, ни в Америку. Производство сельскохозяйственной продукции и ее переработка на собственных заводах – это тот шанс, благодаря которому Украина может стать процветающим государством.

– То есть житницей мира?

– Это в том числе. Хотя зерновые могут успешно выращивать и Канада, и США. Украина сегодня имеет огромный потенциал выращивания других культур – того же картофеля, свеклы, моркови и других. Я уже молчу о молочной продукции – целом комплексе.

В любом случае, кризис даст людям понять, что потребление у нас было какое-то непонятное. В стране за 15 лет появились люди, которые принадлежат к кругу крупнейших богатеев восточной Европы. Это – нелогично, поэтому все станет на свои места. Сегодня говорят, что Абрамович уже не имеет половины состояния. Аналогично будет и у нас. Олигархи серьезно теряют капитал – акции стоят абсолютно другие деньги.

– Неужели от экономического кризиса больше всего пострадают не простые люди, а олигархи?

– Нет. Рядовые граждане всегда пострадают. Если богач будет иметь не миллиарды, а миллионы, – ему все-равно на жизнь хватит.

Есть информация, что производительность труда китайца на строительстве в шесть раз большая, чем у славянина. В шесть раз! Сегодня, если говорят крестьянину в Каминь-Каширском районе идти за 100 гривен подсобным рабочим на строительство, – то он отказывается. Мол, получу деньги по «чернобылю», у меня детей много – государство поможет. А за сто гривен он не хочет идти подсобным рабочим в селе. Это также в известной мере развратило людей – никто не хочет в поле работать. Так не может длиться постоянно, потому все вернется на свои места.

Если говорить по моей отрасли о производительности труда – можно сравнить с Данией. Если взять заведение с одинаковой площадью и товарооборотом, то у нас работают сорок человек, а у них – одиннадцать. Вот и вся комедия.

Мы платили за то, что не зарабатываем. Мы выдавали кредиты, которые не заработаны трудом.  Я в Копенгагене за три с половиной дня увидел четыре джипа. А в Луцке их столько можно увидеть за пять минут, молчу уже о Киеве.

– Кризис спровоцирован еще и тем, что мы потребляли больше, чем производили?

– Чем зарабатывали. Просто был переоценен труд. Будем анализировать ситуацию в Польше, Прибалтике, Германии и рано или поздно прийдем к тому, что у нас на одинаковой торговой площади будет такое же количество работников. Тогда вместо трех работников условно будет один, который условно будет зарабатывать две тысячи гривен. То есть будет зарабатывать почти то, что произвел. А сейчас работают трое, и зарабатывают, условно говоря, 4,5 тысячи гривен.

Бизнес в этой ситуации, которая произойдет, должен оценить, окупается ли он, способен ли он выжить и работать. Если есть экономический запас для работающих людей, для фирмы – тогда есть перспективы. Каждое предприятие реально пересмотрит ситуацию. Если же оно этого не сделает, то просто пропадет.

– Значат, что так или иначе, сокращение штатов – неминуемо?

– Да, потому что нужно сделать перераспределение между теми, кто работает, и кто нет. Мы готовы говорить, что нужно платить среднеевропейскую зарплату, но человек должен на эти деньги сделать в три-четыре раза больше. Если же этого нет, то мы платим просто за воздух, съедая государственные дотации или банковские кредиты. А они же не бесконечны.

– То есть и ПАККО будет сокращать работников?

– Как и все. Весь ритейл в Украине будет сокращать очень серьезно и быстрыми темпами.

– Если направить деньги от МВФ на оздоровление финансовой системы, это исправит положение?

– Спасать можно только то, что можно спасти. На безнадежные вещи деньги выделять не стоит. Если сегодня украинская металлургическая продукция на 30% дороже, чем в мире, то мы будем искать более дешевую. Соответственно, металлурги должны сделать свою продукцию на треть более дешевой и направить ее на внутренний рынок, например, для машиностроения. Если не выходит – закрывайтесь, а это будет делать кто-то другой. Для примера, мы полгода тому назад закупили модуль на 10 тысяч квадратных метров. Металл изготовлен в Арабских Эмиратах, потому что он на 32% дешевле украинского.

– Как в условиях падения покупательной способности населения будут выстраивать ценовую политику сети супермаркетов?

– Ценовая политика будет основываться исключительно на рыночных принципах. Видимо, будем наблюдать за действиями конкурентов, также за тем, что делается в Европе. Регулирование цен на социальные продукты, предусмотренные правительством 15-20 названий, – это выбрасывание денег. Фактически, с одной стороны – социальные группы, с другой – налог на прибыль. Ограничивается наценка – 10-15%, а расходная часть остается такая же. Мы это сделали и не заплатили ни копейки в государственный бюджет.

То что же мы делаем? Конечно, социально нужно помочь, дайте адресную продовольственную помощь, но цены не ограничивайте. Так как те же социальные группы продуктов питания покупают не только малообеспеченные. В таком случае все население Украины получает льготы.

– Изменилась ли политика облгосадминистрации в этом вопросе после того, как ее возглавил Николай Романюк?

– Ничего не изменилось, как было раньше – так есть и сейчас. Это вопрос не в компетенции ОДА, все идет из Кабмина. Именно правительство своими постановлениями и распоряжениями контролирует инфляционные процессы и вынуждает это делать. Это правительственная административная мера, которую на местах просто повторяют. Исполнительная власть на местах – зависима от столичных чиновников, она не избираема.

– В условиях политического противостояния власть способна противостоять кризису?

– Государство не влияет и сейчас не может повлиять на решение кризисной ситуации. Приняли антикризисный закон – и слава Богу, взяли кредит в МВФ. Вы же видите, что больше ничего не делается. Чувствуется, что есть какие-то потуги Президента, делаются какие-то шаги. Все другое – политические игры. Одной партии не выгодно то, что устраивает другую партию. Однако политические силы должны учитывать, что выгодно людям, но этого не делается. Каждый депутат имеет свою правду – в результате 450 правд на одно и то же решение. Потому нужно сосредоточить власть на конкретных людях, которые будут нести ответственность. Коллективная ответственность к хорошему не приводила. Она реальна лишь в стране со сформированной демократической системой, когда все вместе работают над решением проблем. А сегодня у нас отстаивают то восточные, то западные, то частные интересы. Политическая нестабильность лишь углубит кризис.

– Насколько влияет политика на ведение бизнеса?

– Влияют в зависимости от того, какой группе людей что выгодно, кто прийдет к власти и какие вопросы сможет решать.

– То есть противостояние в сессионных залах городского или областной совета переносится на бизнес-отношения?

– Не переносится, они только между собой там свои интересы решают. Сегодня весь мир в ужасе от нашей разрешительной системы на все – строительство, торговлю. Где только замешена какая-то государственная структура – там проблема. А люди между собой всегда договорятся.

– Насколько вероятно превращение Волыни из дотационного в самодостаточный регион?

– Волынь как была, так и останется аграрным регионом. Несколько производств, возможно, и усиливают экономический потенциал, но все понимают, что все равно нужно строить экономику на производстве сельского хозяйства и ее переработке. Все говорят, что сельское хозяйство дотационное. А вы заплатите полторы тысячи за тонну пшеницы – по мировой цене – и не нужно никаких дотаций.

– Сейчас на месте базаров вырастают торговые центры. Какая судьба ожидает рынки?

– Ежегодно товарооборот и значимость рынков, особенно продуктовых, будет уменьшаться. Я, например, уже давно не был на рынке. Так же и другие люди раньше значительно чаще бывали на рынках, чем сейчас. Насколько сократится доля рынков в товарообороте – тяжело сказать. Но этот кризис склонил чаши весов на сторону рынков, потому что люди сельскохозяйственную продукцию будут выращивать, и она на рынке будет дешевле. Волынь – это же не Донбасс, у нас каждый если не живет в селе, то имеет там родственников. А то, что вырастет на огородах, угодит на прилавок, так как люди, вырастившие продукцию, все самостоятельно не съедят. А в целом мой совет для всех людей – надейтесь только на себя.